Научно-исследовательский институт защиты интеллектуальной собственности
Практика применения пункта 3 статьи 1483 Гражданского кодекса РФ долгое время складывалась достаточно предсказуемо. Если экспертиза Роспатента устанавливала, что заявленное обозначение совпадает с названием существующего географического объекта, дальнейший анализ, как правило, сводился к проверке происхождения товара. При отсутствии подтверждения, что товар действительно происходит из соответствующей местности, следовал отказ в регистрации.
Решение Суда по интеллектуальным правам от 13 июля 2026 года по делу № СИП-225/2026 представляет интерес именно потому, что суд применил иной подход по пункту 3 статьи 1483 ГК РФ. Центральным вопросом стало уже не существование географического объекта само по себе, а наличие доказательств того, что российский потребитель вообще воспринимает спорное обозначение как указание на место происхождения товара.
Позиция Роспатента: существует географический объект — существует риск введения в заблуждение
Спор возник в связи с отказом в регистрации обозначения 
для части товаров 32 класса МКТУ.
Роспатент установил, что УЗМЕНЬ — реально существующая деревня в Фировском муниципальном округе Тверской области. При этом заявитель также осуществляет деятельность на территории указанного муниципального образования.
По мнению административного органа, потребитель способен воспринять обозначение «УЗМЕНЬ» как указание на место происхождения природной воды. Поскольку заявителем не представлены документы, подтверждающие добычу воды именно на территории деревни Узмень, регистрация такого обозначения могла вводить потребителей в заблуждение относительно происхождения товара.
Таким образом, логика Роспатента была построена на последовательной цепочке:
1) существует географический объект;
2) обозначение совпадает с его названием;
3) товар относится к природной воде;
4) происхождение товара из данного места не подтверждено;
5) следовательно, обозначение не может быть зарегистрировано.
Такой подход нельзя назвать нелогичным. Однако он практически не затрагивает вопрос о том, известен ли соответствующий географический объект российскому потребителю.
Позиция заявителя: потребитель не знает такого географического объекта
Возражая против решения Роспатента, заявитель попытался опровергнуть именно исходную предпосылку административного органа.
Если российский потребитель не воспринимает слово «УЗМЕНЬ» как географическое название, то возникает закономерный вопрос: способен ли он вообще заблуждаться относительно происхождения товара?
Для подтверждения своей позиции заявитель представил комплекс доказательств, включая социологическое исследование, выполненное специалистами НИИ ЗИС.
Результаты исследования показали, что подавляющее большинство респондентов никогда ранее не встречали обозначение «УЗМЕНЬ», не связывают его с каким-либо географическим объектом и воспринимают прежде всего, как фантазийное обозначение либо товарный знак.
Иными словами, исследование было направлено не на подтверждение происхождения воды, а на выяснение реального восприятия обозначения потребителями.
Что изменил Суд по интеллектуальным правам
Именно на этом этапе подходы Роспатента и Суда по интеллектуальным правам принципиально разошлись.
Коллегия судей Суда по интеллектуальным правам в составе Силаева Р.В., Булгакова Д.А. и Деменьковой Е.В. последовательно разграничила сам факт существования географического объекта и его восприятие российскими потребителями.
Суд не ограничился проверкой того, существует ли деревня Узмень и связано ли с ней производство товара. В отличие от административного органа, коллегия исследовала все представленные обеими сторонами доказательства в их совокупности и поставила принципиально иной вопрос: имеются ли доказательства того, что российские потребители действительно воспринимают обозначение «УЗМЕНЬ» как указание на конкретный географический объект и, следовательно, могут быть введены в заблуждение относительно происхождения товара?
Ответ оказался отрицательным.
Именно отсутствие таких доказательств со стороны Роспатента, при наличии представленных заявителем материалов, стало одним из ключевых обстоятельств, повлиявших на вывод суда.
Суд указал, что Роспатент не представил необходимых и достаточных доказательств существования у российских потребителей подобных ассоциаций. Само по себе наличие населенного пункта еще не означает, что его название известно широкому кругу потребителей или воспринимается ими как указание на место происхождения товара.
При этом материалы, представленные заявителем, свидетельствовали об обратном: обозначение не обладает известностью как топоним и воспринимается преимущественно как фантазийное.
Таким образом, Суд по интеллектуальным правам фактически сместил акцент с формального существования географического объекта на вопрос его восприятия потребителями.
Оценка доказательств
Особый интерес представляет не только итоговый вывод суда, но и сам подход к оценке доказательств.
В отличие от административного органа, который сосредоточился главным образом на географическом происхождении товара, Суд по интеллектуальным правам исследовал доказательства, представленные обеими сторонами.
Суд не придал социологическому исследованию заранее установленной силы и не положил его в основу решения автоматически. Вместе с тем результаты исследования были оценены наряду с иными материалами дела и отсутствием доказательств обратного со стороны Роспатента.
Именно такой подход соответствует принципу свободной оценки доказательств, закрепленному процессуальным законодательством.
Следует обратить внимание и на еще одно обстоятельство. Суд фактически указал, что при применении пункта 3 статьи 1483 ГК РФ недостаточно лишь констатировать существование географического объекта. Необходимо установить, способен ли конкретный потребитель воспринять обозначение именно как указание на место происхождения товара.
Без ответа на этот вопрос вывод о возможности введения потребителя в заблуждение остается предположением.
Почему это решение важно
Значение дела № СИП-225/2026 выходит далеко за пределы спора о товарном знаке «УЗМЕНЬ».
Фактически Суд по интеллектуальным правам продемонстрировал различие двух подходов к применению пункта 3 статьи 1483 ГК РФ.
Первый — формальный — исходит из самого существования географического объекта и проверки происхождения товара.
Второй — доказательственный — требует установить, каким образом спорное обозначение воспринимается соответствующим кругом потребителей и имеются ли объективные доказательства того, что использование обозначения действительно способно ввести их в заблуждение.
Именно этот вывод представляется наиболее значимым. Суд не отверг позицию Роспатента лишь потому, что не согласился с ней. Он показал, что вопрос применения пункта 3 статьи 1483 ГК РФ должен решаться на основании исследования всех представленных доказательств, а не исключительно исходя из формального совпадения обозначения с названием существующего географического объекта.
Вероятно, именно такой подход будет иметь значение и для дальнейшей практики рассмотрения споров, связанных с регистрацией товарных знаков, содержащих географические наименования.
Решение по делу № СИП-225/2026